Черный Роберт [= Тайна королевы ] - Айрис Джоансен

– Сейчас меня волнует только эта ткань. – Его большой палец то нажимал, то отпускал точку, пока другая рука сжимала и отпускала грудь. Он не давал ей перевести дыхание ни на секунду.

– Какая ты мягкая и податливая, – резко выдохнул Роберт. – Я мечтал об этом мгновении все время, пока был в Ирландии. Чувствовал твой запах. Слышал, как ты стонешь, когда я вхожу в тебя.

Кейт и сейчас уже начала постанывать, не в силах выдержать напряжения.

– Вот так. А теперь встань, пожалуйста, на пол. – Кейт сначала не поняла, чего он хочет, и попыталась обернуться, но Роберт мягким движением помог ей наклониться и встать на колени, вытянув руки вперед.

И тотчас он одним мощным рывком вошел в нее. И опять Кейт почувствовала ту заполненность, какой никогда не бывало без Роберта. Вскрикнув, она наклонилась вперед, чтобы он мог войти в нее еще глубже. Кончики грудей коснулись теплого пушистого ковра.

И Роберт неистово качнулся вперед, а потом назад, со всей страстью, которую уже не мог сдержать. Его руки мяли ее ягодицы, гладили их и снова сжимали. С каждым новым толчком груди Кейт касались ковра, и соски, затвердевая, становились все более чувствительными. Горячая волна окатила Кейт, дыхание участилось. Она не могла уже больше выдержать: выгнула спину, чтобы он мог еще плотнее прижаться к ягодицам и как можно глубже войти в нее. И все равно чего-то не хватало...

– Роберт! Мне нужно...

– Еще немного, – попросил он.

– Нет! Мне нужно видеть твое лицо!

Он что-то пробормотал себе под нос, и в ту же секунду Кейт оказалась лежащей под ним на спине. Теперь она смотрела ему прямо в глаза.

Его щеки пылали. Судорога проходила по лицу.

– Это то, что ты хотела видеть? – спросил Роберт.

Кейт нежно коснулась ладонью его лба.

– Довольна?

Она никогда не сможет быть довольной. Желание снова проснется и опалит ее огнем.

Не дожидаясь ответа, Роберт погрузился в нее, отдавая и беря. Отдавая себя без остатка и забирая ее целиком...

Это было как лихорадка, как безумие.

Кейт вонзила ногти ему в плечи, потому что уже не могла выдержать напряжения, а потом вскрикнула от того блаженства, что переполнило ее...

Лежа на полу, Кейт продолжала крепко прижимать Роберта к себе, ощущая, как судорога прошла по его телу, расслабила его, превратив сильного мужчину в беспомощного ребенка.

– Я тяжеловат для тебя, – глухо сказал он наконец, глотая воздух.

Роберт и в самом деле лежал на ней, как глыба. Но Кейт не хотелось, чтобы он выходил из нее.

– Нет...

Однако Роберт, не слушая ее, переменил положение, но так, чтобы она по-прежнему плотно прижималась к нему. Прошло еще несколько минут, прежде чем его дыхание успокоилось, и он снова смог заговорить.

Коснувшись губами Кейт, он жестом собственника накрыл ее грудь.

– Мне кажется, пора перебраться в постель.

– Чуть позже, – сказала она тихим шепотом. – Мне нравится лежать здесь, на полу. Это напоминает мне о пещере...

Ей вообще не хотелось двигаться. Хорошо бы вечно лежать с Робертом в этой освещенной огнями комнате. Лучше ничего уже не могло быть.

Что-то странно волнующее пронеслось в воздухе, и Кейт будто вернулась на землю. Она попыталась приподняться, но рука Роберта невольно еще крепче сжала ее грудь.

– Нет! – пробормотал на этот раз он.

– Я сейчас. – Кейт встала и откинула назад золотистый водопад волос. Как странно, бархатная шапочка все еще оставалась у нее на голове. Кейт удивилась. Непонятно, как она смогла удержаться после того урагана, что налетел на них.

– Куда ты?

Кейт остановилась возле глубокой выемки окна.

– Мне кажется, я слышу... – Она широко распахнула ставни, и звуки удивительной музыки стали более явственными. – Да, так оно и есть. Они играют далеко внизу, на краю города. А ты? Слышишь?

– Волынку? – он кивнул. – Тебе что, все же понравилась эта дикая музыка?

Она мечтательно кивнула. Ее взгляд улавливал отдаленные огоньки факелов, которые несли мужчины, женщины и дети.

– Когда на ней играет не Гэвин. Вoлынка – тоже часть Кpeйгдью.

Она обернулась к Роберту.

И он тоже – часть Крейгдью.

Кейт почувствовала такой прилив любви, что от этого перехватило дыхание, но, повернувшись к нему, сказала только:

– Мне нравится все, что принадлежит Крейгдью.

Он медленно улыбнулся и протянул ей руку.

– Значит, тебе понравлюсь и я. Тогда подойди, и мы повторим все снова.

В глубине души Роберт отдавал себе отчет, что чувство, которое он питает к этой необыкновенной девушке, опасно для него. Он теряет рассудок, готов сделать для нее все, что в его силах, и даже – Роберт замер на миг, боясь признаться в этом самому себе, – рискнуть Крейгдью.

Кейт улыбнулась и шагнула к нему, невольно двигаясь в такт резким звукам волынки.

– Уже иду. Именно это я и собиралась сделать.

В полдень следующего дня – раньше подготовиться к отъезду так и не удалось – Джок, Джин и Гэвин остановились у рыбачьего судна, которое должно было доставить их к берегам Ирландии. Роберт и Кейт тоже пришли на пристань попрощаться с ними.

– Пусть судьба будет благосклонна к вам, – сказала Кейт, обнимая Гэвина. – Будь осторожнее.

– Постараюсь. – Он повернулся к Роберту. – Я не скажу тебе, куда мы правим путь, чтобы ты мог честно ответить Малкольму, что не имеешь об этом ни малейшего представления.

– Мне не очень трудно было бы соврать Алеку, – ответил Роберт и нарочито грубовато закончил: – Будь внимательнее, черт тебя дери! Не доверяйся ни единой душе.

– Не будем, – вступила в разговор Джин, теснее прижимаясь к мужу. – Гэвин, конечно, доверчив, как ребенок. Но, думаю, страх заставит его быть внимательнее. Вы очень-очень долго ничего не услышите о нас. Но надеюсь, вы нас не забудете. Мы не хотим расставаться с вами навсегда.

– Нет! – перебил ее Гэвин. – Ты же знаешь, нам невозможно будет вернуться в Крейгдью. Забудь об этом.

– Вернемся, – ответила Джин, не спуская глаз с Роберта. – Как только появится такая возможность.

Роберт, не отводя от них глаз, улыбнулся.

– Посмотрим. Время покажет. – И, взяв Кейт под руку, закончил: – Счастливого пути!

Роберт и Кейт стояли на пристани, пока судно не вышло из гавани в открытое море.

– Они радуются как дети, – грустно сказала Кейт. – Никого я не видела счастливее, чем они. Храни их Господь!